В глухом лесу заблудился охотник; усталый, сел он на камне над широким бурли- вым потоком. Сидит и смот- рит в темную глубину и слушает, как дятел все стучит да стучит в кору дерева. И стало охотнику тяжело на душе.  "Одинок я в жизни, как в лесу, — думается ему, — и давно уж сбился с пути по разным тропинкам, и нет мне выхода из этих блужданий. Одино- чество, томление и гибель! Зачем я родился, зачем пришел в этот лес? Какой мне прок во всех этих перебитых мною зверях и птицах?" Тут кто-то дотро- нулся до его плеча. Видит: стоит сгорбленная старуха, какие обыкновенно являют- ся в подобных случаях, — худая-худая, а цветом как залежавшийся цареградский стручок или как нечищеное голенище. Глаза угрюмые, на раздвоенном подбородке два пучка седых волос торчат, а одета она в дорогом платье, только совсем ветхом, — одни лохмотья. "Слышь, добрый молодец, есть на той стороне местечко — чистый рай! Туда попадешь — всякое горе забудешь. Одному дороги ни в жизнь не найти, а я прямехонько проведу, — сама из тех мест. Только перенеси ты меня на тот берег, а то где мне устоять поперёк течения, и так еле ноги двигаю, совсем на ладан дышу, а умирать-то — у-ух как не хочется!".
Был охотник малый добро- сердечный. Хотя словам ста- рухи насчет райского места он совсем не поверил, а вброд идти через раз- дувшийся ручей было не соблазнительно, да и ста- руху тащить не слишком лестно, но взглянул он на нее, — она закашлялась, вся трясется. "Не пропадать же, — думает, — древнему человеку! Лет за сто ей, наверное, будет, сколько тяготы на своем веку понесла, — нужно и для нее понатужиться".
"Ну, бабушка, полезай на закорки, да кости-то свои к нутру подтяни, а то рассыплешься, — в воде не соберешь". Вскарабкалась старушка к нему на плечи, и почувствовал он такую страшную тяжесть, точно гроб с покойником на себя взвалил, — едва шагнуть мог. "Ну, думает, — теперь уж на попятки стыдно!" Ступил в воду, вдруг как будто не так тяжело, и там с каждым шагом все легче да легче. И чудится ему что-то несодеянное. Только он шагает прямо, смотрит вперед. А как вышел на берег да оглянулся: вместо старухи прижалась к нему красавица неописанная, настоящая царь-девица. И привела его на свою родину, и уже он больше не жало- вался на одиночество, не обижал зверей и птиц и не искал дороги лесу.

В каком-нибудь варианте всякий знает эту сказку, знал ее и я еще с детства, но только сегодня почувствовал за нею совсем не сказочный смысл. Современный чело- век в охоте за беглыми минутными благами и лету- чими фантазиями потерял правый путь жизни. Перед ним темный и неудержимый поток жизни. Время, как дятел, беспощадно отсчи- тывает потерянные мгнове- ния. Тоска и одиночество, а впереди — мрак и гибель. Но за ним стоит священная старина предания — о! в каких непривлекательных формах — но что же из этого? Пусть он только подумает о том, чем он ей обязан; пусть внутренним сердечным движением почтит ее седину, пусть пожалеет о немощах, пусть постыдится отвергнуть ее из-за этой видимости. Вместо того, чтобы праздно высматривать призрачных фей за облаками, пусть он потрудится перенести свя- щенное бремя прошедшего через действительный поток истории. Ведь это един- ственный для него исход из его блужданий — един- ственный, потому что всякий другой был бы недоста- точным, недобрым, нечес- тивым: не пропадать же древнему человеку!

Не верит сказке современ- ный человек, не верит, что дряхлая старуха превратится в царь-девицу. Не верит - тем лучше! Зачем вера в будущую награду, когда требуется заслужить ее настоящим усилием и само- отверженным подвигом? Кто не верит в будущность старой святыни должен все-таки помнить ее прошедшее. Отчего не понесет он ее из почтения к ее древности, из жалости к ее упадку, из стыда быть неблагодарным. Блаженны верующие: еще стоя на этом берегу, они уже видят из-за морщин дрях- лости блеск нетленной красоты. Но и не верящие в будущее превращение имеют тоже выгоду — нечаянной радости. И для тех, и для других дело одно; идти вперед, взяв на себя всю тяжесть старины.

Если ты хочешь быть чело- веком будущего, современ- ный человек, не забывай в дымящихся развалинах отца Анхиза и родных богов. Им был нужен благочестивый герой, чтобы перенести их в Италию, но только они могли дать ему и роду его и Италию, и владычество мира. А наша святыня могуще- ственнее Троянской, и путь наш с нею дальше Италии и всего земного мира.

Спасающий  спасётся.

Вот тайна прогресса,— дру- гой нет и не будет.

В.С. Соловьев